Писать о дореволюционной истории российской парфюмерии непросто. Книг на эту тему мало, музеев — и того меньше, а большинство ароматов безнадежно утеряно. На деле же это была огромная индустрия: парфюмерные гиганты производили сотни, если не тысячи видов духов и одеколонов, получали Гран-при на всемирных выставках, импортировали продукцию в другие страны и доказывали всему миру, что российские ароматы не хуже французских. О том, как начинали российские парфюмеры и чем духи обязаны мылу и шоколаду, рассказывает Светлана Ворошилова.
«А. Ралле и Ко»: как Россия не стала родиной Chanel № 5
Фактически первый парфюмер Российской империи Альфонс Ралле был родом из Франции и переехал в Москву в 1842 году в возрасте 23 лет. Первым его предприятием стал небольшой, на сорок рабочих, заводик по производству стеариновых свечей. Через десять лет предприятие расширилось: теперь, помимо свечей, оно производило духи, одеколон, мыло и пудру. Сырье закупалось во Франции и в Италии, первые парфюмеры также были французами.
В 1855 году произошли два значимых для компании события. Первое — она добилась звания поставщика Двора Его Императорского Величества: престижный титул, который можно было использовать в рекламе. Второе — «Торговый дом А. Ралле» приобрел хрустальный завод Фридриха Дютфуа и теперь мог производить оригинальные флаконы для своей продукции.
В 1899 году разросшееся предприятие открыло новую фабрику — одну из самых современных в тогдашней Москве, с электричеством, лифтами, телефонами, мощными паровыми машинами (кстати, основной корпус фабрики работает до сих пор). Ведущий парфюмер «Ралле» Эрнест Бо вспоминал:
«На этом большом предприятии работало 1500 рабочих. Фабричное оборудование и социальная организация были совершенны по тому времени. Дому приходилось приспосабливаться к чрезвычайно обширному рынку (180-миллионная Россия, Китай, Персия, Балканы и т. д.)… Полные поезда увозили во все стороны света туалетное мыло, рисовую пудру, одеколон и духи».
Параллельно компания осваивала производство сырья: на юге Российской империи у нее появились плантации для выращивания эфиромасличных культур. Магазины и оптовые склады компании присутствовали во всех крупных городах страны. Одних только духов и одеколонов в каталогах компании было более ста, в основном с цветочными ароматами: «Нильская лилия», «Букет выставки в Чикаго», «Букет Ниццы», «Пармская фиалка», «Серебристый ландыш» — эти и другие ароматы регулярно получали награды на Всемирных выставках.
«Ралле» занимали более дорогой сегмент российского рынка (в отличие от «Брокара», их главных конкурентов). Даже флаконы у «Ралле» были более изысканными, а рекламные афиши для фирмы рисовали самые модные художники (например, Иван Билибин).
Эрнест Бо, ставший ведущим парфюмером «Ралле» в 1907 году, ознаменовал начало новой эры в истории предприятия: если раньше парфюмеры, как правило, брали за основу духов аромат одного цветка, то Бо принялся смешивать их и экспериментировать. Парфюмер Константин Веригин, в эмиграции проработавший с Бо тридцать лет, в своей книге «Благоуханность. Воспоминания парфюмера» писал о нем так:
«Бо разыскивал неизвестные еще продукты и употреблял их в самых замечательных и неожиданных комбинациях. <…> Выбирая ароматные химические продукты, Э. Бо всегда избегал тех, которые употребляли другие. Зато он работал с синтетическими продуктами очень большой крепости, порой даже с малоприятными запахами, если только это могло дать ему новую, оригинальную ноту».
Для «Ралле» Эрнест Бо придумал несколько хитов, в том числе «Букет Наполеона» (к столетию Бородинской битвы) и «Букет Екатерины» (к трехсотлетию дома Романовых).
Впрочем, самый известный свой аромат Эрнест Бо создал уже после революции и отъезда из России, и это легендарные духи Chanel № 5. Причем, по словам Бо, на их создание его вдохновили природа и ароматы полярного круга: во время Первой мировой и Гражданской войны он действительно служил на Северном фронте в районе Мурманска и Архангельска. Кто знает, возможно, не случись революции и останься Бо в России, культовый аромат появился бы здесь под каким-нибудь другим названием.
«Брокар и Ко»: как «Любимый букет императрицы» стал «Красной Москвой»
Главными конкурентами «Ралле» на российском рынке парфюмерии стала компания «Брокар и Ко». Соотечественник Альфонса Ралле Генрих Брокар, приехавший в Москву в 1861 году, тоже начал свое дело с мыловарения. Интересно, что деньги на открытие предприятия он заработал, изобретя новый способ изготовления концентрированных духов и продав его французской фирме «Рур Бертран» в Грасе. На вырученные 25 000 франков Брокар арендовал в Хамовниках помещение бывшей конюшни, нанял двух помощников и стал производить мыло. Всё оборудование состояло из каменной ступки для растирания, нескольких кастрюль и плиты; этих «мощностей» хватало лишь на то, чтобы производить 60–100 кусков мыла в день. А по вечерам Брокар сам развозил мыло по лавкам заказчиков.
Так, брокаровское мыло «Детское» продавалось с буквами русского алфавита на упаковке (один брусок — одна буква; при желании можно было собрать весь алфавит). В упаковки другого мыла вкладывались схемы вышивок. «Глицериновое» было прозрачным: совершенно невиданная по тем временам вещь. «Огурцовое» — зеленым и в форме огурца (и его часто покупали просто как сувенир).
«Шаром» выпускалось в форме шара. Наконец, было мыло «Народное», примечательное в первую очередь ценой: в розницу оно стоило всего 1 копейку. Конечно же, это был демпинг: у конкурентов цена за брусок мыла начиналась от 10–15 копеек. «Народное» действительно стало народным: его покупали даже те, кто раньше не мог себе позволить вообще никакого мыла.
К производству парфюмерии Брокар приступил сравнительно поздно, в 1870-х годах. При этом занимать нишу дорого парфюма он не рискнул: во-первых, «Ралле» там были вне конкуренции, а во-вторых — обеспеченные покупатели уже тогда предпочитали импортную, в первую очередь французскую, продукцию. Брокар сосредоточился на группе населения, для которой никто в Российской империи парфюма до этого не делал: мещанах, обеспеченных крестьянах и прочей небогатой публике.
Брокар не скупился на широкие рекламные жесты. Так, на Всероссийской промышленно-художественной выставке 1882 года, где он представлял свой новый одеколон «Цветочный», Брокар соорудил фонтан с этим одеколоном.
Посетители смачивали одеколоном одежду и платки, окунали в него пиджаки, наливали его в оказавшуюся под рукой тару и, разумеется, рассказывали об аттракционе неслыханной щедрости всем знакомым. «Цветочный» стал таким популярным, что под его производство пришлось выделить отдельный корпус фабрики Брокара.
Искусственно созданный дефицит — тоже отличная реклама. В 1887 году, к открытию своего третьего московского магазина, Брокар запустил в продажу «праздничные наборы» (духи, одеколон, пудра, пуховка, саше, помада и мыло) по цене рубль за коробку, но предупредил, что «количество товаров ограничено». В результате все наборы смели уже к трем часам дня, и даже пришлось вызывать полицию, чтобы публика не разнесла магазин.
Источник: журнал Нож
